Ингмар Бергман

Бергман — глыба. После него кино уже никогда не будет прежним. Нет, кино будет, конечно, всяким. Но настоящее кино, которое принято называть высоким искусством, должно будет теперь все время оглядываться на этого шведского мастера. За вторую половину двадцатого века, пожалуй, наберется всего несколько режиссеров такого уровня, которые выели кино на новый уровень общения со зрителем и реальностью. Зеркально отражение ускользающего прочь мира. Которое, это отражение, ухватить невозможно. Иллюзия, бред, морок, обман. Но, что ни наесть реальная действительность, живущая только у нас в голове. На разных этажах. Подвал, чердак, пентхаус.
О, да. Игмар Бергман был воистину дитём своей эпохи. Или нескольких эпох, которые сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой в ураганном веке, двадцатом по счету, со дня рождения Спасителя рода человеческого. Танцевать о фильмах Бергмана глупо. Пересказывать тяжело, как и творения действительно крупного, гениального, непростого художника, его картины способны жалить, пугать, выворачивать наизнанку, отвращать и вызывать негодование. Ну а иначе, зачем вторгаться на это поле — великого личного и культурного бессознательного?
К биографии художника будут всегда прикладывать биографию человека. Личная жизнь, о сколько в ней интересного. Только сейчас, спустя несколько лет после смерти шведского классика кино стали появляться «леденящие» душу подробности его жизненного путешествия. Был, участвовал, изгонялся, изменял, невыносим был, странен. Но ведь величие от этого никуда не денется. Стоит только включить на кнопку «плэй» и начать смотреть один из его шедевров. Порой оторваться нельзя — такой экшен, что любому болкбастеру и не снилось.
В чем ваш секрет маэстро? В ледяных, продуваемых ветрами фьордах, на безжалостном и суровом скандинавском побережье. Отточенная и выдубленная веками спартанская, самурайская обреченность человеческого существа выкинутого в пропасть существования твердой рукой Творца. Осадок грубой протестантской этики? Август Стриндберг со своими странными видениями, тенями, привидениями, мелькающими по самому краю сцены, чье творческое наследие не могло не тронуть не только Александра Блока, но и Ингмара Бергмана. Человек — клубок противоречий, застрявший между своими снами и реальностью. И, попробуй, разберись — что и где теперь. Поэтому, наверное, сам Бергман лучшим режиссером считал Тарковского — так тому легко удавались преодоления этой тонкой картонной грани между иллюзиями всех мастей и форматов и непреклонной жизненной «реальностью».
Добро пожаловать, в мир Ингмара Бергмана. Слабонервным и хилым духом и мозгами не рекомендуется. А ты готов сделать шаг на эту одну ступень? Которая может привести куда угодно. Но это стоит того, поверь. Впрочем, лучше рассказать о Бергмане, чем сам Бергман, по-видимому, никто никогда и не сможет.

 

.